serg_mihalych

 «В своей обители монахи отшлифовывают  друг друга как камушки в мешке»

 Из наставлений буддистского монастыря

Со времен Гоббса нам известна  политическая метафора: естественные тела людей образуют искусственные тела государств и наций. Но и личности, соблазненные иллюзией своей автономии друг от друга, находятся в плену, похоронены в  однотипных коконах субъективности, как в ваннах с раствором из «Матрицы». Очевидна трагическая обреченность раздутой рыночной конъюнктурой и буржуазной демократией «индивидуальности», которая никогда не была субъектом своего бытия, ибо её сконструировали другие, окружающие, и, не признав этого, она не может быть счастлива и свободна.

«Обособленная личность» не нужна ни себе ни другим, уступая малым группам нужных и хорошо знакомых друг другу людей, новым коллективам, которые становятся производителями и проводниками альтернативы. Эта альтернатива  и массовой «культурной индустрии» и персональному «экстазу и отчаянию», альтернатива ножницам «личность/толпа» или «герой/масса». Решающее сражение сегодня – производство субъективности, а вопрос о власти это вопрос о том, кто контролирует процесс «означивания», кому и кем дано право и возможность присваивать знакам их актуальные значения и вводить качественные различия между разными группами знаков. 

Самыми обсуждаемыми темами интеллектуально-политической полемики последнего полувека были «исчезновение человека» (как иллюзии цельности) и «диктатура кодов» т.е. всеобщая зависимость от знаковых систем.

Что может быть противопоставлено «исчезновению человека» и «диктатуре кодов»?

В обществе существует столько добровольных сегрегаций, сколько нужно людям. Любой заранее запланированный рост приведет тут только к фарисейству т.е. к выдаванию желаемого за действительное, к имитации возможного будущего.

Внутри этих сообществ у вас будет та степень включенности, которая необходима вам, а не большинству или лидеру.

В случае не решаемого консенсусом конфликта удобнее ещё раз сегрегироваться, создав новую общину. Демократия  как подавление меньшинства большинством тут не эффективна и лишь накапливает чувство несвободы.

Публичная самокритика и критика всеми каждого по кругу очень желательна для прозрачности отношений внутри сообщества.

Свобода предложений приветствуется и все новые идеи обсуждаются всеми на общем собрании.

Вместо харизматика, потребность в котором часто задана нашим воспитанием и культурой, всегда  возможен «пустой стул», игровой персонаж, харизматик на один день и другие антиавторитарные игры.

Иррациональная сторона  человека должна быть так же принята в самосегрегации, как и рациональная. Стоит быть готовым к неожиданностям и ждать их с радостью и интересом. Стоит сразу провести границу между временем/местом, где мы ведем себя ответственно, как договаривались, и другим временем/местом, где мы действуем непредсказуемо и ничем не ограничиваем своё воображение и поведение. Нравится это нам или нет, но именно миф лежит в основе мышления людей, а шизофреническое уподобление одних вещей другим легло в основу нашей речи, ассоциаций и образного восприятия.  В начале  20-ого века Людвиг  Витгенштейн поставил перед собой умозрительную задачу – создать адекватный и  математически логичный язык без темных мест и выдавания шила за мыло, но в итоге многолетних трудов пришел к выводу, что пользоваться таким языком было бы так же невозможно, как и ходить по идеально гладкому льду.

В добровольных сегрегациях мы должны не только хорошо узнать, но и хорошо почувствовать друг друга.  Там стоит выделить особый день или час для безумия  и не рационального поведения в оговоренных всеми для этого рамках и местах.

В конце 80-ых – начале 90-ых годов среди столичных и вообще российских хиппи, разочарованных бездуховной и суетной городской жизнью и тяготевших к христианству, появилось обыкновение оставлять привычную жизнь и переселяться поближе к действующим православным монастырям, чтобы вести там подлинно духовную жизнь, общаться со священниками и возделывать свой приусадебный участок. Особенно это поветрие было заметно в Козельске, рядом со знаменитой Оптиной Пустынью. Это привело даже к некоторому подорожанию (до смешного дешевых перед этим) деревенских домиков в радиусе монастыря и «Озера Любви», в котором местный священник (сам бывший хиппи) крестил новопоселенцев. Отношения между соседствующими хиппи-христианами были вполне братскими, хотя, конечно, им ничего не приходило в голову делать «общим», большинство уехавших туда были антикоммунистами. Получилась не община и не коммуна, но скорее новое религиозное поселение. Самые убежденные его жители впоследствии стали священниками или монахами многих монастырей.  

Восстановились и неортодоксальные, но тоже очень знакомые формы религиозности и, соответственно, альтернативных самосегрегаций.

 Виссарион

Мягкой формой «неполной» или «происходящей прямо сейчас» добровольной  сегрегации можно считать  самоуправляемый кооператив, при условии, если он является для участников не только местом работы, но и субкультурой, определяющей их идентичность, местом, в котором они проводят большую часть своего времени и где реализуют свои творческие амбиции, не обращаясь за этим к «большим структурам большого общества».   На  черном знамени трудовой коммуны книжников из московского «Фаланстера» изображен  Фурье, Бакунин, Маркс, Махно и В.И. Ленин, удачно загримированный под «рабочего Иванова».  Но в разговоре главный харизматик этого уникального (для России) эксперимента, Борис Куприянов, называет личные и немного иные идеологические ориентиры:  Сорель,  Ги Дебор, Тони Негри.
Внутри первоначальной группы энтузиастов быстро выделяется «ядро» — люди, которые больше всего времени проводят внутри проекта и вместе: складывается язык, собственная мифология и история, аура, отношения, подобные семейным. Самые сильные эмоции,  самые важные мысли и самые полезные контакты люди получают там, на собственной, сконструированной под и для себя территории, а не где-то ещё. Это одинаково далеко как от традиционной «работы» или “учёбы», так и от традиционного «отдыха».  Уже стала знаменитой объясняющая успех и жизнеспособность «Фаланстера» фраза Куприянова: «Чтобы сделать классный книжный магазин, в нём нужно жить!».

на фото: Кибуц Lotan


В 80-ых годах прошлого века, когда кибуцы Израиля переживали свои лучшие дни, в  250 общинах проживало в общей сложности 120 тысяч человек. С тех пор и число общин и число их жителей несколько (но не фатально) уменьшилось. Какие принципы были положены в основу этих еврейских поселений, первые из которых появились в Палестине около ста лет назад? Общее  имущество («нет больше ни частной собственности, ни частной жизни») + Всеобщее вооружение + Отмена права наследования + Отмена (внутри общины) всех товарно-денежных отношений + Отказ от наемного труда + Работа всех для общины + Раннее отселение детей от родителей.

На дне пустого аквариума  мраморные камушки, гладкие, как монеты, грот для рыб и пластмассовый джазист с саксoфоном. На все вопросы гостей и новичков о рыбах, турецкие сквотеры отвечают: – Все рыбы в Босфоре.

Это правда и её легко проверить. Рыбы сплываются на свет прибрежных ресторанов и просто фонарей и можно рассматривать. Аквариум в центре стола остается пуст и это наполняет всех надежным ощущением свободы, за которую не нужно выплачивать высокую цену. Тотемом сквота могла бы быть птичья клетка, но клетка означала бы тоже самое и в любом другом городе, в Москве или Берлине. В Стамбуле, где ветер с мраморного моря сменяет ветер с Черного, а в конце любой улицы видны корабли, аквариум – гораздо точнее. Организаторы сквота – местные программисты и врачи, это довольно престижные для Турции профессии и потому сквот считается «богатым». Степень обобществления вещей и денег каждый определяем сам, дело добровольное, и потому эта степень очень высокая. Показателем внутреннего уровня доверия может быть например то, что никто никогда не убирает свои деньги и они открыто лежат, где их оставили  -- на столах, коврах, стопках книг или подоконниках. Во-первых, все справедливо уверены, что их никто не возьмет, а во-вторых, если вдруг такое редчайшее событие случится, это не вызовет протеста, потому что кому-то из сквоттеров они оказались вдруг нужнее чем тому, кто их оставил на виду. Кроме организаторов в таксимском сквоте постоянно тусуются гости со всего света, местные левые активисты и университетская богема.

Живой тотем второго, более аскетичного и радикального сквота в особняке района Саматия – белая болонка, у которой нет конкретного хозяина и которая живет и кормится сразу на всех этажах особняка. Здесь живут режиссер, писатель и несколько музыкантов, их доходы гораздо скромнее, чем в таксимском сквоте, и потому, наверное, вся собственность в их доме объявлена необсуждаемо общей. Здесь не стесняются слушать "Доорз" и "Эйси/Диси". На закате длинноволосые – для Турции это до сих пор редкость – обитатели  саматийского сквота с воодушевлением смотрят на видео, как какие-то японские энтузиасты хором исполняют «smoke on the water» на народных самурайских инструментах, барабанах и смычках. Эта редкая версия песни стала гимном общины и заглушает азан, влетающий в открытые окна. Потом все жарят на решетке общую курицу во дворике с пальмой, вишней и цветущим гранатом, не забывая подкармливать местных кошек и, наблюдая за их дракой из-за куриных костей, обсуждать биологическую и социальную сторону конкуренции и взаимопомощи, ссылаясь на Кропоткина. Общая болонка, демонстрируя врожденный шовинизм, бешено лает на кошек и, кидаясь ко всем по очереди, страстно протестует против того, чтобы им доставалось мясо, ведь кошки – не обитатели сквота и не члены братства, на что обитатели сквота напоминают болонке  о необходимости поддерживать приятельские отношения с местным населением. Местное население, судя по одобрительным и шутливым выкрикам с ближайших балконов, к сквоттерам относится прекрасно и воспринимает их как некий современный аналог дервишей, чудаков и вообще бесплатное реалити-шоу, за которым можно следить каждый день. Про свою тотемную болонку сквоттеры говорят: – Единственная турецкая девушка, которая готова с нами жить.

Действительно, для большинства турецких девушек, даже очень университетских и богемных, сквотерский образ жизни не приемлем и весь этот японский дым над водой их отпугивает. Такая проблема решается за счет множества девушек приезжих, которые останавливаются в обоих сквотах, списавшись с их обитателями по интернету и пользуясь этим местом как бесплатным хостелом.